| (no subject) |
[Oct. 22nd, 2008|11:42 pm] |
Вчера вечером по одному из каналов показывали передачу про истории любви великих людей, а в частности про Марию Калос, Жозефину и княжну Тараканову. И вот к какому печальному выводу я пришла: никогда ни один мужчина не пожертвует чем-либо ради своей «любимой» женщины. А потому что так удобней: власть ощутима, на деньги можно покупать острова и яхты, положение в обществе тоже очень весомо. А любовь, ну куда её приложить? Это же даже не эмоция никакая, так красивое излишество. А потом в этой самой передаче рассказывали, как Онассис, Наполеон и граф Орлов своих «возлюбленных» предавали. Вот тут я начала метаться по квартире, сбивая углы, курить на кухне в семейниках и делать прочие глупости, которые у врачей как-то мудрёно называются, но я сейчас не воспроизведу. И возмущению моему не было предела, и весь сегодняшний день я ходила с бегущей строкой на лбу «как же они, суки, могли, эти женщины ведь так их любили». А вот могли! Оказывается, ничто в мире не совершается так просто и не забывается так легко как предательство.
Вот, скажем, происходит страстный роман между М и Ж. И он ходит, и звонит, и пишет, и говорит, как дышать без неё не может. И, что самое печальное, она, дура, верит. И тут, как во всяком приличном романе, наступает переломный момент и надо что-то решать и делать какие-то шаги. Но она ведь еще не знает, что эти шаги сделаны не будут. Никогда. Причин тому тысяча и одна. Но главное, что он даже пальцем не шевельнёт, чтобы «не разнимать счастливых рук» и «распрячь коней на веки вечные» потому что зачем менять вполне ощутимые мирские блага на нечто неопределенное и хрупкое.
Но самая хуйня наступает в тот момент, когда человек начинает говорить про мораль и нравственность. Ну, то есть надо же что-то сказать в своё оправдание, вот и начинает он играть адвоката дьявола. Тут бы и старик Ж-Б Мольер из гроба приподнялся со словами «крепчает нравственность, когда дряхлеет плоть». Да, действительно, нужно иметь большое мужество, чтобы не втаптывать в грязь бывшие отношения и не назначать крайним покинутого и преданного. Ну, так а если мужества нет?...
А потом мне приснилась моя бабушка – кожа белая, глаза синие. Красивая такая. И я спрашиваю у неё «а дед тебя любит?».
Ну, понимаете, мне в ту ночь очень важно было знать, что есть мужчины способные любить.
А она отвечает «любит».
Я перевернулась на другой бок и сопела до самого утра. |
|
|
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
a_timanovskaja's journal
